Борисоглебский монастырь в живописи

Еще в начале XIX века К.Н. Батюшков писал о жителях Петербурга, которые на великолепие своего города «смотрят, благодаря привычке, холодным оком»1. Суета повседневности во все времена отвлекает от красоты, если она перед глазами каждый день. «Большое видится на расстоянии» — временном или пространственном — или через обостренное восприятие тех, кто увидел эту красоту впервые. Так произошло и со мной. Я родилась у стен Борисоглебского монастыря, что на Ярославской земле, но осознание его уникальности пришло намного позже и в определенной степени, благодаря его воплощениям в живописи. Оказавшись волею судьбы в среде московских художников, я их глазами увидела высокую эстетику древнерусского зодчества и необыкновенно гармоничную связь борисоглебской архитектуры с окружающим пейзажем, а в приметах архитектурного старения и обветшания - не свидетельство разрушения, а аутентичность древности и благородную живописную патину времени.
Время не только оставляет материальные следы на древних стенах храмов и монастырей. Оно неизбежно погружает их в постоянно обновляющиеся исторические и социокультурные процессы, которые влияют и на бытование древнерусской архитектуры, и на ее воплощение в живописи, изменяя художественную форму и развивая образно-символические значения. Характерные для того или иного временного периода особенности восприятия и изображения окружающего мира предопределяют живописную интерпретацию и объясняют различия в воплощении одного и того же памятника художниками разных эпох. Борисоглебский монастырь в своем уединенном, почти затворническом расположении вдали от центральных маршрутов был увиден немногими художниками и, в основном, во второй половине XX века. Тем не менее, собранный в данной книге изобразительный материал хронологически охватывает более 300 лет и позволяет проследить развитие живописного образа этого великолепного памятника древнерусского зодчества на протяжении этих долгих лет. Именно в образах мыслят художники, в них воплощают приметы своего времени, на фоне которого «воспроизводят не внешние признаки архитектуры, а тайну архитектурной гармонии, художнической думой приближаясь к каменному бытию древнего памятника, проникая в его живую, органическую душу, воплощая его настроение, его живописное единство, его художественную индивидуальность»2.
Чувство любви к своей малой родине и, в не меньшей степени, чувство благодарности художникам, запечатлевшим ее уникальную красоту, стало импульсом для создания этой книги.